Joomla Templates and Joomla Extensions by JoomlaVision.Com
img
img
img
img
img
img
img
img
img

Фасад здания ВИМ ТОФ

Мемориал "Героям Русско-японской войны"

МК "Красный Вымпел" на корабельной набережной Владивостока

Мемориальный комплекс "Ворошиловская Батарея" --- (о. Русский)

МГК ПЛ "С-56"

Вечный огонь мемориала "Боевая слава Тихоокеанского флота"

Бюст Герою Советского Союза Адмиралу флота Советского Союза Кузнецову Н.Г.

Мемориал "Боевая слава Тихоокеанского флота"

Вечный огонь мемориала "Боевая слава Тихоокеанского флота"

Воспоминания бывшего минного квартирмейстера крейсера «Громобой» С.Трусова как источник, содержащий сведения о военно-морской службе в крейсерском отряде флота в Тихом океане в период с 1900 по 1904 гг.

 

Воспоминания бывшего минного квартирмейстера крейсера «Громобой» С.Трусова как источник, содержащий сведения о военно-морской службе в крейсерском отряде флота в Тихом океане в период с 1900 по 1904 гг.

Владивостоку 150 лет… Приближающаяся дата заставляет пристальнее вглядываться в ушедшее прошлое, вызывает желание напомнить некоторые эпизоды истории города-порта, города-крепости, военно-морской базы, форпоста России на Дальнем Востоке. Военная история нашего города насчитывает немало интересных страниц, украшающих историю морской цитадели. Многие из них подробно описаны в исторической литературе, на страницах газет и журналов, некоторые еще ждут исследований.

Любое документальное свидетельство, рассказывающее об ушедшей эпохе, имеет огромную ценность, так как позволяет шире представить прошлую жизнь, определить ее ценности и приоритеты, сравнить с настоящим, ощутить исторические корни. Время неумолимо, все меньше остается предметов, документов, писем - всего того, что позволяет прикоснуться к прошлому, почувствовать связь с ним.

В рукописно-документальном фонде ВИМ ТОФ среди многих документов и материалов хранятся пожелтевшие листы толстой, почти оберточной бумаги, исписанные чернильной ручкой, тяжелым, с завитушками, почерком. Это воспоминания бывшего минного квартирмейстера 1 статьи Российского императорского флота Трусова Степана Ильича, служившего в начале прошлого века во Владивостоке. Называются они громко: «Вспоминая о Великом Прошлом». Заглавие приведено как в подлиннике. Часть из них, насчитывающая 54 страницы, воспроизводящая исторические события, происходившие в нашей стране в начале 20 века, рассказывающая о службе нижних чинов военного флота огромной империи, о жизни отдаленного гарнизона Владивостока, представляет определенный интерес.

Разумеется, это впечатления одного человека, в которых нашли отражение его личное восприятие происходившего, черты его характера, уровень образования, его социальный статус. Написаны воспоминания почти 60 лет назад, в начале 50-х годов 20 века и несут на себе отпечаток той эпохи, нашего советского прошлого. Например, матрос Трусов отношение к офицерам определяет так: либо «либералы чистой воды, отцы родные для нижних чинов», либо «консерваторы, эти звери, а не командиры». Он пытается обличать царский режим, вскользь упоминает о распространении «брошюрок» крамольного содержания, конспиративных кружках, но, когда описывает собственную жизнь, свою службу, тогда воспоминания звучат живо и правдиво, читаются с интересом. Рассказывал о своем «героическом прошлом» пожилой человек, 73 лет, он родился в 1877 году, а на флот попал в 1899 и, наверное, многие события его молодости не сохранились в памяти или с годами исказились. Воспоминания написаны на ветхих листах, текст во многих местах практически не читается, почерк трудный для восприятия.

Описание событий своей жизни С.И. Трусов построил по годам. Начинается повествование с 1898 года, рассказом о призывах молодых матросов на царский флот. По его мнению, «призывы 1899, 1900 и 1901 годов, перед японской войной, большинство прошло подготовительные и военно-технические школы; артиллерийская более 200 человек выпускала ежегодно в Кронштадте, минная и минно-машинистская до 700 человек». Трусов считает, что часто нижние чины были подготовлены лучше офицеров, которых он называет горе-специалистами, но также «были и из господ офицеров хорошие специалисты-хозяева, такие как лейтенант Анжу на крейсере «Громобой», лейтенант Навражин на крейсере «Россия» и лейтенант Сергеев 1-й..». Сам Степан Ильич окончил школу минеров в Кронштадте в 1900 г., и был оставлен еще на год для обучения «на инструктора минного, электротехнического и радиотелеграфа», откуда вышел грамотным специалистом и преподавателем трех специальностей. Судя по его воспоминаниям, дело он свое любил и неплохо знал. За годы учебы в Кронштадте молодой Степан повидал немало: и кулачную расправу, и линек, используемый для «образования» серых новобранцев, и тяжелый труд на суше и на корабле, голод и унижения. «Многих, особенно, неграмотных»,- пишет С.Трусов - «мучили издевками инструктора-стрелки, хуже всего доставалось тем, кто принес хорошую одежду и имелись деньги, пока не вытрясут их инструктора – без стеснения кричат: «Я тебя затуражу, анахема!». Отдельно он отмечает улучшение условий службы нижних чинов во время командования Кронштадтским портом С.О.Макаровым, о котором отзывается очень уважительно: «человек высокой честности, либерал, был живой душой и отцом для нижних чинов». С большим удовольствием вспоминает Степан Трусов плаванье по Балтике в 1899году на транспорте «Европа», где обучение морским наукам проходило без жестокости со стороны офицеров, и отношение было человеческим, да и кормили неплохо. Отрадным удовольствием называет Степан Ильич увольнение на берег, интересно и с юмором описывает, как по-разному отдыхали матросы, кто приводил себя в порядок и пил кофе с булочкой, а некоторые «находили себе и водку, и пиво, но уже не чистенькие, а грязные и, бывали случаи, побитые возвращались…».

Нелегкую морскую службу на Дальнем Востоке С.И. Трусов начал в ноябре 1901 года. Служил «две зимы» в миноносной роте Сибирского флотского экипажа во Владивостоке. «Командовал сибирским флотским экипажем Яшка-макака, Я.И. Подъяпольский. капитан 1 ранга, придурковатый немного, но достаточно строгий. За маленькую провинность человека называл «серая скотинка», «вот я тебе дам 29 и одного за старшего, вот и сиди 30 суток».

В июле 1902 г. Трусов был переведен на броненосный крейсер «Громобой», входивший в Отдельный отряд крейсеров флота Тихого океана. Эта часть его воспоминаний особенно привлекает, так как содержит сведения о первом периоде деятельности крейсерского отряда 1-й Тихоокеанской эскадры в качестве самостоятельного соединения. Отделение отряда было предусмотрено еще в марте 1901 года. Решенное в 1901-1903 годах отделение крейсеров в самостоятельный отряд мотивировалось следующим:- броненосные крейсера построены специально для крейсерской войны и эффект их действия на широком театре должен быть значительно большим, чем в составе эскадры; отвлекая на себя часть сил неприятеля, отряд будет ослаблять вражеский флот. Все это подтвердилось опытом русско-японской войны. С началом русско-японской войны 1904-1905 гг. Владивостокский отряд крейсеров обеспечивал выполнение задач по морской обороне города и нарушению морских перевозок противника в Японском море.

«Владивостокская» часть воспоминаний Степана Ильича наполнена бытовыми подробностями из жизни матросов Сибирской флотилии. В этот период квартирмейстер Трусов участвовал в плавании на миноносцах по побережью Приморского края, а затем попал на большой корабль – крейсер «Громобой». Корабли флотилии на зимнее время разоружались и команды жили в казармах экипажа, многие семейные, к ним относится и Трусов, «выписывали» жен и детей и селились в Матросской слободке, где к тому времени было уже 13 улиц. Воровство, пьянство, драки, по словам С. Трусова были распространены среди служивого люда. Получая денежное довольствие, матросы тратили его, в основном, на выпивку. Сам Степан получал за службу неплохие по тому времени деньги - 50 рублей. Цены, были такие, например: фунт колбасы стоил 18-20 копеек, яйца из Шанхая –40 копеек за сотню.

Крейсер «Громобой» под командованием капитана 1 ранга Иессена К.П. в августе 1902 года совершил плавание вокруг Сахалина. В составе команды корабля был и назначенный в качестве инструктора по радиотелеграфу квартирмейстер Трусов, спустя полвека подробно описавший обследование бухт и заливов острова. В превосходной степени отзывается моряк о броненосном крейсере «Громобой», который вступил в строй в 1900 г. и сразу был переведен на Дальний Восток. Во Владивосток «Громобой» прибыл 30 июня 1901 года. «Это был величайший корабль в то время и оборудован в техническом отношении. Все было прямо солидно и размещено удобно… работало все в отличнейшем порядке, - пишет Степан Ильич, а в отношении людей, заведовавших минным, электротехническим, радиотелеграфным оборудованием добавляет: «отлично знали и освоили свое дело минные квартирмейстеры Тифельдер. Мухин, Соколов, другие электрики и радисты».

Крейсер «Громобой» принимал участие в праздновании присоединения Австралии под протекторат Англии. Как пишет Трусов: «Из команды крейсера двое остались в Мельбурне – минный квартирмейстер Мухин, фамилию второго не знаю. На обратном пути произошло крупное происшествие: вахтенный офицер Болотников, мастер на кулачную расправу, стоя на вахте после 12 часов ночи, убил матроса, и с вахтенным унтер-офицером выбросил за борт. Свидетелей должно быть не было, так человек и погиб, но кто-то подсмотрел, и все-таки команда узнала».

Трусов рассказывает о сахалинском плавании на восьми страницах. Сильное впечатление в памяти Степана Трусова оставил страшный шторм, в который попал корабль в Татарском проливе. Даже прошедшая ряд океанов и морей по пути следования на Дальний Восток и видевшая разные шторма команда «Громобоя» «так укачалась, что лежали матросы вповалку - более трети из 850 человек лежало и мучилось морской болезнью». С болью и горечью передает бывший матрос свои впечатления о погрузке угля в одном из портов на крейсер каторжниками, отбывающими срок на острове Сахалин. Он был потрясен бесчеловечным отношением к ним. На его глазах затонула одна из груженных углем шаланд, на которой погибли 6 человек, закованных в железо.

Крейсер «Громобой» посетил Императорскую гавань, прошел там, где был затоплен в 1856 году фрегат «Паллада». С «Громобоя» на фрегат опускались водолазы: лейтенант Вонлярлярский и старшина. Они подняли на поверхность скляночный колокол с названием корабля, который в последствии, по словам Трусова, был отправлен в музей в Санкт-Петербург. Немало повествует бывший квартирмейстер об увольнениях на берег во время плавания матросов крейсера «Громобой», которые даже в безлюдных местах умудрялись напиваться. «Наши матросы из камня могут водку добыть»,- говорил один из офицеров корабля. Кстати, преуспел в этом лейтенант Вонлярлярский, по одной из версий, спустивший спирт для отдыхающих на берегу с крейсера в водолазном аппарате. Сам С.И. Трусов находил удовольствие в другом: «После обеда, где было хорошо посидеть за чайком с вареньем и с теплым хлебом с маслом, - на баке». Там же, на «баковом вестнике» обсуждались все корабельные новости и происшествия, давались оценки действиям офицеров, зачастую не очень лестные, по словам Трусова, иногда звучали и «крамольные» речи о существующих порядках.

Когда крейсер зашел в бухту Ольга, и команда была отпущена на берег, вслед матросам «кричит старший боцман-кондуктор Таранов (злейшая шкура был…): «Всем принести по два хороших веника!»

Подошло к концу плаванье крейсера, и осенью корабль пришел в бухту Золотой Рог. Пришли, как пишет Трусов, «Амурским заливом и в Босфор, обогнув справа «свиные уши», с левого борта кошку Токаревского». Современным жителям Владивостока будет интересным узнать, что две заметные скалы на входе в бухту Новик, которую мы называем «ослиные уши», раньше имели несколько другое название.

Во Владивостоке стоять крейсеру пришлось недолго – «не снимая чехлов с орудий, гребных и паровых шлюпок вместе с крейсерами «Россия» и «Рюрик» пошли по курсу на юго-запад, с заходом в порт Нагасаки».

Далее Трусов описывает весьма интересный случай, который, как мне кажется, добавляет ярких красок в тогдашнее понимание флотской дисциплины и отношений между командирами и подчиненными: «По пути загорелся головной подшипник у средней машины, и произошел небольшой инцидент. Вахтенный механик заставляет старшего машиниста вскрыть крышку головного подшипника, а машинист доказывает, что нельзя во время хода под двумя машинами вскрывать головной подшипник третьей машины. Вахтенный механик настойчиво приказывает: «Я тебе приказываю, а ты беспрекословно выполняй». Конечно, старший машинист не выполнил сумасбродного приказания и вдобавок послал вахтенного механика к «боговой матери» в прямом смысле. Конечно, вахтенный механик, как дворянин чистой крови, как себя величали, не перенес такого оскорбления, да еще при служебных обязанностях. И пошел жаловаться главному механику генерал-инженеру Перковскому. Господин Перковский выслушал обиженного и говорит: «Пойдите в машину и спросите у вашего обидчика фамилию. Если скажет Шорохов его фамилия, то извинитесь перед ним». Такой ответ главного механика ошеломил разъяренного «дворянинчика». Он, конечно, придя в машину, не выполнил предложение генерала, фамилии машиниста не спросил и, конечно, не извинился. Стоит у машины и не знает, что делать. Старший машинист докладывает вахтенному механику, которого послал куда следует не так давно. «Ваше благородие, пойдите доложите господину Перковскому, что авария машины устранена и можно пустить ее». Маленькая пауза, механик не решается идти, и не знает, что случилось, как устранили-то, без снятия в 120 пудов крышки было сделать нельзя. «Не нужно ходить, я здесь – говорит генерал и обращается к вахтенному механику: «Снимите, молодой человек, кортик, и идите под арест, пока при каюте, а завтра я доложу о вашем уходе с вахты при аварии, за то, что вы не выполнили мое приказание и не спросили фамилию обругавшего вас машиниста. Вы потеряли многое, уйдя с вахты во время аварии, вы не знаете, каким путем устранена столь сложная авария.

Обращаясь к Шорохову, также делает ему отеческое внушение «За то, что устранил аварию во время хода, за это спасибо тебе, Шорохов, а за то, что обругал дворянина механика вахтенного, при исполнении служебных обязанностей – наказываю на три очереди без берега. «Есть, ваше превосходительство, без берега. Только придем в Порт Артур, пивка-то мне хорошего ящик пришлите» - отчеканил Шорохов».

После возвращения во Владивосток «Громобой» вместе с другими кораблями крейсерского отряда участвовал в гонках и осенних маневрах. С.И. Трусов был переведен с крейсера в наличие Сибирской флотилии и продолжал свою службу на миноносцах, а затем и на берегу, где использовался как специалист беспроволочного телеграфирования, инструктор по электротехнике. Он оборудовал, по его словам, «беспроволочный телеграф на высотах за бухтой Улисс, дооборудовал электрическую станцию высокого напряжения в минном порту Дальзавода». В сборнике приказов Командира Владивостокского порта за 1904 год в приказе №927 от 8 ноября 1904 г., упоминается минный квартирмейстер С. Трусов, как «зачисленный на заработную плату в центральную электрическую станцию». В книге приказов командира Сибирского флотского экипажа за 1904 год, имеющейся в нашей библиотеке, также звучит его фамилия. Во всех приказах С. Трусов обозначен просто как квартирмейстер, а не как квартирмейстер 1 статьи. В 1906 году квартирмейстер С. Трусов был уволен со службы, как он пишет, за участие в выступлениях против царского режима, происходивших во Владивостоке в это время.

Признавая, что в описываемых воспоминаниях С.Трусова не так много масштабной и значимой информации о крейсере «Громобой», нельзя не отметить, что свидетельства – пусть, по большей части, бытовые - отдельно взятого участника событий далеких лет представляют несомненный интерес для создания общей, максимально правдивой исторической картины.

Автор статьи: научный сотрудник Военно-исторического музея ТОФ Савруева Ольга Васильевна.